Каллиграфия и медитация.

       Каллиграфия и медитация.Среди красочных картин слайд-шоу моей памяти есть  картина Ганги, перемешивающей большущей деревянной ложкой варенье в огромном тазу, и еще одна, где она закатывает яблоко с корицей в тончайший слой теста, какой только можно себе представить, чтобы сделать традиционный штрудель.  Однако, в моей «реальной» коллекции есть один снимок, на котором она держит поднос с  испеченными для нас каллиграфическими символами. Этот снимок был сделан во время семинара, который проводил  мастер каллиграфии Ки Чжэн Пин,  и в котором  Алок принимал участие в качестве  переводчика, Ганга была организатором, и несколько человек, в том числе я, были помощниками. Так как я живу сейчас на расстоянии всего несколько минут  от ее дома, настало время выжать из нее несколько ответов на тему о каллиграфии, которая является ее большой страстью (и моей). С чашкой, свежезаваренного чая Эрл Грей в руках, я задаю ей свой первый вопрос:


      Какое отношение каллиграфия имеет к медитации?

      Каллиграфия является свободным, спонтанным выражением себя и имеет связь с медитацией —  она происходит в данный момент.

      Это очень красивый момент, когда вы становитесь перед  листом белой бумаги: вы опустошаете себя и затем ждете. Вдруг что-то начинает двигаться —  у меня мурашки появляются на коже, стоит мне вспомнить об этом — я не знаю, и никто не знает, что произойдет. Вот приходит импульс и через пару секунд он на бумаге.

      В двух словах, почему я люблю каллиграфию. Что-то внутреннее находит  свое выражение, и, конечно, оно имеет отношение ко мне,  но одновременно оно  никак не связано со мной. Что-то проходит через меня и это интересно. Как будто даешь рождение ребенку или присутствуешь при  рождении.

      Еще одно сходство с медитацией в том, что ничего нельзя исправить — что есть, то есть. Бумага для каллиграфии хорошо впитывает влагу и очень чувствительна к чернилам и воде. Совсем не так, когда вы рисуете акриловыми красками, где можно накладывать слой за слоем, не теряя яркости. Вам нужно делать ваши мазки на одном дыхании. Вот и все, уникальное выражение данного мгновения.

      Каллиграфия и медитация.Когда вы занимаетесь каллиграфией, особенно в группе, она заставляет вас видеть различные аспекты себя, своей личности и структуры эго. Гордость поднимается, когда вы сделали что-то красивое. Если  в вас есть дух соперничества, вы будете проверять, написали ли другие красивей вас, и ваш нос задирается кверху, если получилось лучше, чем у других. Или разочарование, когда вы сделали что-то красивое и затем добавили еще один штрих и все испортили.

      Широкий выбор возможностей увидеть себя в разных настроениях и эмоциях за очень короткий промежуток времени. Даже слезы могут пролиться, потому что может быть чувство: " У меня не получается! Я слишком неуклюж! Я  слишком то и  мне  очень не хватает этого! " Точно так бывает, когда вы сидите и медитируете: один раз вы просто сидите тихо, а в следующий раз стадо обезьян прыгает в вашей голове.

      Кто научил вас каллиграфии?

      Я работала в Школе центрирования и боевых искусств в мультиверситете в Пуне –  так как  каллиграфия является одним из путей к просветлению в традиции боевых искусств, она вошла в эту школу, — и нас вместе с Алоком, кудесником  вдохновляющей энергичной живописи, попросили организовать семинар. У него был друг мастер каллиграфии Ки Чжэн Пин, которого  мы пригласили приехать из Китая. Мастер Ки был первым человеком, преподававшим в мультиверситете, который не был саньясином. Он также получил привилегию рисовать в саду Ошо и делать иллюстрации к последней книге Ошо  «Манифест Дзен». Он умер в прошлом году.

      Я полюбила каллиграфию сразу же: она затронула что-то очень ценное внутри меня. В течение шести лет подряд я организовывала его тренинги. Больше всего я ценила в мастере Ки его умение вызвать энтузиазм и творчество в людях. Вся застенчивость вылетала сквозь окна в кратчайшие сроки. Атмосфера на его семинарах всегда была очень светлой и радостной, и  каждый ощущал поддержку. У него было прекрасное чувство юмора, и также много энергии. В его коллекции были огромные кисти — кисть Будды была самой большой, чтобы обхватить щетину, требовались обе руки. Но он мог рисовать, чем угодно: куском бамбуковой ветки, упавшей с дерева, длинными волосами склонившегося человека, цветком или даже кусочком оберточной бумаги – просто, чтобы показать, что такие материальные вещи, как кисти и техники, не имеют значения.

     Каллиграфия и медитация. У мастера Ки Чжэн Пина также  было невероятное чувство пространства: каждый год у нас проходила выставка, и он писал на огромном баннере — он просто смотрел на него и начинал писать. Результат всегда был идеальным: все расстояния между буквами были равными, без пустых мест или сплющенных букв в конце. Он начинал в качестве каллиграфа на фабрике, где писал на мешках с рисом, и в гавани, где писал названия кораблей, если я правильно помню. Во всяком случае, ему всегда нравились БОЛЬШИЕ буквы. Затем  постепенно  он нашел свое лицо, и стал одним из первых каллиграфов, чьи работы экспонировались во время их жизни на выставках в Большом Зале народных собраний в Пекине. Мне кажется, что одна из картин Алока также находится там.

      Еще одной его особенностью была прозорливость, когда что-то интересное происходило в классе,  он как будто чуял это. Внезапно он бросался через всю комнату — со мной на буксире — и хвалил красивую каллиграфию, только что написанную. "Хороший, хороший!", "Очень- очень хороший!" Я многому научилось у него!

      Когда вы сами начали преподавать каллиграфию?

      Много лет я проводила Интенсивы осознанности (также называются «Кто внутри?» или «Сатори»), мощная техника самоисследования, сначала в мультиверситете, а теперь в Академии осознанности и творческой реализации, которую я возглавляю. Многие участники говорили мне, что они быстро возвращаются обратно к своим старым привычкам и сталкиваются с трудностями интеграции в свою повседневную жизнь того, что они обнаружили при прохождении процесса Сатори. Я искала способы, которые помогут закрепить опыт в теле, и нашла, что сочетание Сатори  с любыми движениями, как цигун или движениями Гурджиева, или  с творчеством, как каллиграфия, живопись или клоунада являются идеальным вариантом. Это означает, что в первые дни упор делается на осознание и в конце на дополнительную технику, но не столько на изучение техники, скорее, на закрепление заново открытых способов переживания.

      Каллиграфия, которая происходит в состоянии не-ума, просто идеально подходит для завершения семинара Сатори.

      Чему вы обучаете на семинарах?

      Каллиграфия и медитация.В основном  я заинтересована в том, чтобы разжечь искру свободы выражения. Надо забыть обо всех идеях, как рисовать, и все планы о том, что рисовать. Нам нужно только присутствовать  и быть открытыми  к внутреннему и к настоящему моменту.

      Таким образом, в некотором смысле, я не учу китайской каллиграфии как таковой, но я действительно показываю основные принципы китайской каллиграфии: приготовление чернил из чернильного камня (мощная центрирующая  техника), как держать кисть и делать мазки свободным запястьем, что очень отличается от жесткой манеры держать ручки, карандаши и кисти на Западе. Все тело должно быть раскрепощенным, и это одна из причин, почему мы делаем активные медитации Ошо по утрам и вечерам. Если мы будем рисовать с закрепленным плечом, с блокировкой коленей, или подавленными страхами и эмоциями, потока не будет. На самом деле, все хорошие мазки каллиграфии рождаются в харе. Движения, исходящие из живота, энергичные и живые, имеют силу и благодать.

      Я показываю основные мазки  по принципу "один, два, шр-р-р-и-и", которому научил нас мастер Ки, то есть большинство мазков начинаются  в одном направлении и заканчиваются в обратном направлении, энергичны на концах и  со свободным потоком в середине. Я также показываю, как набирать на кисть воду и чернила для создания различных эффектов и завершать мазок в один прием без перезагрузки и нарушения течения энергии, как изменять ширину мазка, нажимая или приподнимая кисть до кончика из одной щетинки. Китайские кисти круглые и имеют очень тонкий кончик, состоящий из нескольких волосков, и, как правило, довольно большое тело и живот, которые могут удерживать много чернил.

      Мы пользуемся дешевой, неиспользованной газетной бумагой, у которой такие же абсорбирующие качества, как у традиционной рисовой бумаги. Это помогает обильному и без ограничений проявлению себя, потому что это не «хорошая бумага» и не имеет значения, если мы «портим» ее, но я предлагаю рисовую бумагу в первые дни  с поощрением использовать сразу и не держать на потом, когда мы научимся рисовать "лучше". Мы уже мастера!

      Кроме бумаги со всеми ее сюрпризами, есть сюрпризы, связанные с кистью: как мы набираем чернила, баланс между водой и чернилами (что раньше чернила или вода). Затем есть скорость мазка: если он медленный, больше чернил стекает на бумагу и мазок получается больше, а если быстрый, то тоньше. Можно смачивать бумагу вначале или опрыскать водой позже, можно использовать различные цветные чернила. Кроме того, рисунки изменятся  после полного просыхания и оформления. Не говоря уже о "несчастных случаях", которые могут либо испортить рисунок или придать ему нечто особенное, что превратит его в шедевр,  и мы никогда не знаем, что получится, мы можем только быть вместе с потоком изменений — как в медитации.

      В конце каждого дня мы выбираем пять лучших рисунков для презентации и объясняем, почему мы выбрали именно эти пять. Таким образом, мы учимся представлять наши работы, и  в тот момент, когда дается их оценка, мы видим, как  они влияют на других людей: ценное и значимое для одного человека может быть иным для другого. Мы не только учимся показывать себя другим людям и получать отклик — особенно демонстрируя то, в чем у нас не так много практики, — но мы также расширяем свое пространство, принимая творчество других. Мы становимся менее критичными по отношению к себе,  и  дистанцируемся от оценок других людей.

      Основные методы на этих семинарах – это экспериментирование, свободное самовыражение, смелость попробовать что-то, смелость испортить — особенно «хорошую бумагу" — и празднование жизни.

      Ганга приняла санньясу в 1975 году и провела много лет в коммунах Ошо. Она проводит Сатори (Интенсив Осознанности) с 1976 года и путешествует по всему миру со своими семинарами. 

Интервью Пуньи для Ошо Ньюс

Источник: http://www.oshonews.com
Перевод: Нурани.
 
  • Каллиграфия и медитация. 
  • comments powered by HyperComments