Серьезность – это грех, это болезнь.

Серьезность – это грех, это болезнь.
Вопрос: Ошо, за все время первый раз я был так близок к тебе. Когда я сижу с тобой здесь, я чувствую как мое сердце сонастраивается с твоим, я испытываю глубокую любовь к тебе. Но также я чувствую свою внешнюю серьезность. Почему мне так сложно смеяться?

Ошо: Смех больше всего подавляли в обществе по всему миру, во все времена. Общество хочет, чтобы ты был серьезным. Родители хотят, чтобы их дети были серьезными, учителя хотят, чтобы их студенты были серьезными, начальники хотят, чтобы их подчиненные были серьезными, командиры хотят, чтобы их армии были серьезными. От каждого требуется серьезность. Смех опасен и мятежен.

     Когда учитель чему-то вас учит, а вы начинаете смеяться, это будет воспринято как оскорбление. Серьезность воспринимается как уважение, почитание.

     Естественно, смех подавляли до такой степени, что даже когда жизнь вокруг была веселой, никто не смеялся. Если твой смех освободить от всех оков, ты удивишься – на каждому шагу будет происходить что-то смешное. Жизнь не серьезна. Только кладбища серьезные, смерть серьезная.

     Жизнь – это любовь, жизнь – это смех, жизнь – это танец, песня. Но мы должны дать жизни новое направление. Прошлое очень сильно искалечило жизнь, оно сделало вас невосприимчивыми к смеху, так же как некоторые люди не могут различать цвета. Десять процентов людей – дальтоники, это высокий процент, но они не осознают, что они дальтоники.

     Джордж Бернард Шоу был дальтоником, но узнал об этом только, когда ему было шестьдесят. На его день рождения кто-то прислал ему подарок, прекрасный костюм и пальто, но забыли о галстуке. Поэтому Бернард Шоу отправился со своей секретаршей за галстуком. Ему очень понравился костюм. Когда он подобрал галстук под него, секретарша удивилась; она не могла поверить, потому что костюм был желтым, а галстук зеленым.
Она сказала, — «Что вы делаете? Это будет очень странно выглядеть.»
«Почему, — ответил он, — он такого же цвета.»

     Менеджер, продавец… все собрались и пытались понять случившееся. Он не мог отличить желтый от зеленого; оба цвета для него были одинаковыми. Он был дальтоник. Но в течение шестидесяти лет он этого не осознавал.  А в мире десять процентов таких людей. Некоторые цвета они не воспринимают, или путают их с другими цветами. Постоянное подавление смеха сделало вас невосприимчивыми к смеху.

     В жизни многое случается, но вы не можете видеть причин для смеха. Если ваш смех освободить от рабства, весь мир будет смеяться. Ему нужно смеяться; это изменит все в человеческой жизни.
Вы не будете так несчастны, какие вы сейчас. На самом деле вы не такие несчастные, как выглядите – это из-за страдания в сочетании с серьезностью вы выглядите такими несчастными. А если страдания соединить со смехом, тогда вы не будете выглядеть такими несчастными!

     В одной многоэтажке, а у современных квартир такие тонкие стены, что хотите вы этого или нет, вы слышите все, что происходит у ваших соседей за стенкой. В какой-то степени это очень человечно. Весь дом был озадачен одним… Каждая пара ссорилась, бросалась подушками, била чашки и тарелки кричала друг на друга, мужья били жен, жены визжали, и не нужно было никаких усилителей или другой аппаратуры, и весь дом веселился.

     Единственной проблемой был один сардарджи. Из его квартиры не исходило ни звука; даже наоборот, всегда слышался смех. Весь дом был озадачен, — «В чем дело? Эти люди никогда не ругаются. Они всегда смеются, да так громко, что слышно по всему дому!»
     Однажды они решили, что нужно с этим разобраться, — «Мы что-то не понимает, а они так веселятся. В чем же секрет?»
     Они подкараулили сардарджи когда он возвращался с базара, груженый овощами и другими продуктами. Его прижали к стенке и спросили, — «Сперва ты должен нам сказать, в чем секрет, почему вы смеетесь, когда все остальные ругаются?»
     Сардар ответил, — «Не заставляйте меня вам отвечать, мне стыдно вам открывать этот секрет.»
     «Стыдно? Но мы думали, что вы такие замечательные. Мы всегда слышим смех, твой или твоей жены… и никаких ссор.»

     Сардар говорит, — «Дело в том, что когда она кидает в меня чем-то и промахивается – смеюсь я, если же она попадает в меня – смеется она. У нас все то же, что и у вас, только мы по-другому реагируем – в этом все дело? Поэтому я научился уклоняться, а она учиться как…»

     Спустя двадцать лет тот же сардар решил развестись со своей женой. В магистратуре слышали о них, что это единственная пара во всем городе, которая никогда не ссорилась. Они просто смеялись. Весь город знал этих людей как смеющуюся пару.
     Судья спрашивает, — «Что случилось? Вы такие знаменитые.»
     Сардар ответил, — «Забудьте все, что было, просто дайте мне разрешение на развод.»
     Но судья возразил, — «Я должен знать причину.»
     Он ответил, — «Причина очень очевидна – она бьет меня. Это слишком. Это продолжается из года в год.»
     «А как долго вы женаты?»
     «Почти тридцать лет.»
     «Ты справлялся с этой женщиной тридцать лет, сможешь справиться и еще десять, двадцать лет…»
     «Не в этом дело. Вначале у меня получалось уклоняться, но сейчас она стала такой профессионалкой, что у меня уже не получается! Поэтому смеется только она, я не смеялся уже десять лет. Это невыносимо. Вначале все было великолепно; почти пятьдесят на пятьдесят, никаких проблем. Я смеялся, и она тоже смеялась. Но сейчас смеется только она, а я просто стою и выгляжу глупцом. Я не могу это больше терпеть.»

Ошо
  • Серьезность – это грех, это болезнь. 
  • comments powered by HyperComments