Как я работала в библиотеке Ошо.

Как я работала в библиотеке Ошо.  

     В середине семидесятых годов я год проработала в библиотеке Ошо. Моим боссом была итальянка Лалита, в очках, с немного торчащими вперед зубами, спокойная, серьезная, и прикрывающая свою пышную грудь, как любой хороший библиотекарь. У ее друга, довольно-таки известного, смуглого, высокого и  тощего Кабира было множество подружек, которым он играл на своей флейте, и который часто не возвращался ночевать домой к Лалите. На следующее утро она была подавленной и несчастной, и, в своей непростой манере,  доверялась мне.
 
     Но в основном я ей не нравилась. В основном я делала то, что не устраивало ее:
 
     — Каждый раз, когда я выезжала на рикше в M.G. или Лакшми-роуд и обходила книжные магазины в поисках религиозных или философских книг для Ошо, я  также забегала к своему портному и заказывала одежду. Лалита говорила мне, чтобы я не совершала эти побочные поездки, но это было все равно, что говорить ветру не дуть.
 
     — У меня были ошеломительные наряды: Я помню одно платье без бретелек с огромными оборками на подоле и галстуке над грудью, я его надевала с соответствующим тюрбаном. Ткань была задрапирована таким образом, чтобы подчеркнуть мои широкие бедра, и мне нравились такие казусы, как, когда как-то раз шотландец Прамод подошел сзади, когда я проходила через Гейтлис Гейт и заметил вполголоса мне на ухо: "Эта та-ак здо-о-о-ро-ва вы-гля-я-я-дит!!! " На мне был комбинезон без спинки, с бретельками, талия в стиле ампир, который я носила с золотыми босоножками на высоком каблуке. И так далее. Лалита носила сшитые на заказ строгие платья, напоминающие медицинский халат, с высоким воротником, короткими рукавами. Весь мой вопиюще развратный вид, должно быть, напоминал ей о Кабире! В основном, она сердилась на меня. 
 
     — Каждый перерыв на чай и на обед, я выскакивала из утонченного блаженства Лао-цзы в большой мир остальной Коммуны, и флиртовала с парнями. Часто я очень опаздывала обратно  на работу. Это было нехорошо. Лалита стискивала зубы и, в конце концов, выливала свою досаду и жалобы на меня.
 
     — Несмотря на все мои усилия, ее не удовлетворяли мои навыки организации дел. Я была так раздражена и взволнована тем, что не нравлюсь — но все равно следовала себе независимо от этого, — что, без сомнения, все шло кувырком из-за нервов.
 
     — Самый странный мой грех (и это пугало меня также): В те годы я страдала неврозом навязчивых состояний. Крайности моего поведения были настолько же привычными, насколько буйными. Началось это с возраста, когда я, будучи просто нимфеткой четырнадцати лет, принимала в течение полутора лет сверхсильные противозачаточные таблетки, которые только что были выпущены в продажу, и они привели меня к болезни и испортили мою гормональную систему так сильно, что мне потребовалось много лет для восстановления своего баланса. В то же время я была подвержена страхам, навязчивым состояниям и крайностям.
 
     Медитации постепенно устранили проблему, но это был долгий обратный путь к естественному гормональному здоровью. Будучи подростком, для борьбы с ужасной ленью и тяжестью, которые вызывались таблетками, я установила жесткое подчинение Воле, и не могла отпустить ее, хотя Ошо часто критиковал меня за Делание. Если мне не хотелось  что-то делать, то я делала это — только, чтобы заставить себя, просто знать, что я не полумертвый трус. Мне также не нравилась Лалита, как и я ей, поэтому я настаивала на том, чтобы обнять ее. Сначала я спрашивала: "Можно мне тебя обнять?" Она фыркала раздраженно носом, но как она могла ответить « нет» на  такой духовно-правильный запрос? Поэтому она говорила «да», я делала шаг вперед и обнимала ее своими голыми, сексуальными, преступными руками, и у нас получалось глупое, неудобное объятие. И затем она фыркала от смущения, и мы расходились. Я часто делала это, когда она реально была раздражена мною, что было особенно странным.
 
     Работа в библиотеке, конечно, приносила эстетическую радость, несмотря на босса. Молчаливые, бдительные, пропитанные блаженством вибрации … толстые стены, прохладные интерьеры дома — из большой комнаты был выход на длинную крытую веранду, где листва  джунглей прижималась к решетке. Библиотечные двери всегда были открыты на этот портик, и я сидела там на корточках, очищая огромные стопки книг, которые привозила из города. С мокрой тряпкой я очищала переплет книги — по бокам и снизу, где были обрезаны края страниц, затем верхнюю и нижнюю обложки. Открыть книгу спереди — протереть внутренние страницы, на которых, по некоторым причинам, как правило, скапливается пыль, — затем последние страницы. Быстро пролистать страницы, чтобы удалить пыль. Поставить книгу прямо и открыть для сушки. (Я продолжаю чистить книги таким же образом, когда приношу домой поддержанные книги  из магазинов сэкондхенда или гаражсейлов; это делает их свежими и  свободными от вибраций, готовыми стать моими, пока я прочту их и передам дальше.)
 
     Я получала удовольствие от этой работы,  в одиночестве на балконе,  при накрапывании дождя, или потея летом, или во время  прекрасной холодной зимы. Я была вне поля зрения Лалиты, это была спокойная, приносящая удовлетворение работа, и я могла размышлять о странностях выбора Ошо книг: он на самом деле хотел книги из христианских магазинах с материалами об Иисусе! Я предполагала, что Лалита посылала меня туда от отчаяния;  поддержание источника книг, пока что-нибудь не появится получше. 
 
     Ошо ежедневно просматривал огромные стопки книг, затем, читал пятнадцать-двадцать из них, в них повсюду были его пометки фломастером, поэтому он действительно их прочитывал. Ему всегда требовались еще и еще книги. Было понятно, что это один из способов, с помощью которого  ему удавалось оставаться в своем теле.
 
     Стопки пыльных христианских книг, философские книги, которые мне  удавалось найти в книжном магазине Manneys, покрывали полностью пол, половину скамейки и за скамейкой; после того как рикша их привозил, их нужно было внести, очистить, а затем высушить. После этого нужно было сложить их перед дверью его комнаты. На следующий день стопка вернется, из нее будут отобраны только несколько книг, которые нужно оставить. Все остальные я возвращала в магазины, и, с надеждой, занималась поиском других книг.  
 
     Между тем, ученики из англоговорящих стран присылали нам коробки и ящики  с гораздо лучше выглядящими книгами — блестящие и новые, красочные и тяжелые, ценные  и современные. Книги о новых методах лечения, о социальных вопросах, правах женщин, дзене, мистике во всех ее проявлениях. Эти книги были не пыльные, но они воняли новизной — типографской краской, цветными чернилами на обложке, бумагой, клеем. Их тоже нужно было чистить, затем откладывать, чтобы высыхали. Иногда книга все равно не переставала вонять, даже после проветривания ее  на воздухе в течение недели или двух.
 
     Иногда особенно желанная им книга так и не могла быть отправлена к нему, потому что запах никогда не исчезал. Мы с Лалитой проводили  много времени, обнюхивая книги. Книги, которые выдерживали проверку, шли к нему, он читал их со скоростью света, и когда они возвращались оттуда, для них нужно было сделать карточку, а затем поставить на полки, которые были установлены в большой библиотеке и длинном коридоре в доме. Хотя и существовала карточная система, в размещении книг не было логического порядка; в соответствии с его указаниями  они ставились так, чтобы их верхушки образовывали волнистую линию. Таким образом, вверху и внизу коридор высота книг приливала и спадала подобно небольшим волнам на море.
 
     Когда я впервые приступила к работе в библиотеке,  Ошо все еще рисовал те волшебные, удивительные рисунки на титульных страницах некоторых книг. Увидеть их было как будто ласкать украшения, смотреть на них – как будто падение в открытый космос / внутреннее пространство, где не имеющий шаблонов поток звезд соблазнял тебя. Это было похоже на тысячи различных видов цветов, или, как бросить взгляд  на внутренний механизм какого-то сказочного робота, ростом с небоскреб. Шестеренки, перекрестная штриховка, сверхновые, шеренги ярко раскрашенных существ с морского дна — это завораживало зрителя, и приводило его в необъяснимый трепет. Благодать — уверенность — окончательность, тотальность этих рисунков — их пропитанное цветом воздействие – постоянно сопровождало мою работу. Но он прекратил рисовать, когда у него появилась аллергия на запах волшебных маркеров, которыми он пользовался.
 
     Иногда я сталкивалась с ним в коридоре. Я была взволнована, и взбудоражена, и радостна одновременно — я каким-то образом полностью терялась в своем существовании, в  том,  что, как я тогда считала, было моим "я" — и я стояла с поспешным Намасте, пока он не проходил. Затем меня трясло в течение получаса, я чувствовала себя в приподнятом состоянии и обезоруженной.
Как я работала в библиотеке Ошо.
 
     Однажды вечером я была на даршане, когда  там присутствовали важные гости: Вернер Эрхард, основатель EST, его друг со своей новой женой, и Дайана Росс из Старших Руководителей. Ошо был добрым и гостеприимным, предлагая посетителям остаться немного дольше, чем те два-три дня, которые они выделили. Друг Вернера с гордостью сказал, что он и женщина, стоящая рядом с ним, только что поженились в ашраме Муктананды, и попросил благословения Ошо.

     "Если вы хотите заключить брак, идите к Муктананде", — произнес добродушно Ошо — "а если вы хотите развестись, приходите ко мне!" Гости сидели в шоке! Все остальные в Коммуне рассмеялись!
 
     На следующий день в рамках своего тура по Коммуне гости бродили по библиотеке. Дайана Росс проводила экскурсию, и она касалась своими руками всех вещей — стопок книг на столах, шкафов, где угодно. (Должно быть, эта леди относится к тактильному типу). Когда они ушли, Лалита суетливо атаковала все поверхности, до которых дотрагивались, с мылом и тряпкой, чтобы убрать непросветленные вибрации.
 
     Это была хорошая работа, в библиотеке; наполненная красотой, работа в чистых и освященных комнатах. Но меня не устраивало быть подчиненной, и когда, в конце концов, меня направили на реорганизацию и управление офисом рассылок, во мне что-то, относящиеся к работе, было переполнено радостью открытия — в этой жизни у меня не было начальника, и я обнаружила, что мне это подходит, и Ошо был доволен.
 
     Но я так счастлива, что у меня был  этот год работы в библиотеке — как долгое пребывание в храме — неодобрение верховной жрицы  это уже совсем другое дело! Лалита, мне жаль, что я была навязчивой и надоедала тебе. Но мне не жаль, что я была такой дикой. И мне нравилось  ходить за покупками. 
 
Текст Мадури
 
источник: http://www.oshonews.com
 

  • Как я работала в библиотеке Ошо. 
  • comments powered by HyperComments