Вскрытие нарыва.

     Далее следует десятая из серии статей, в которых Маниша рассказывает о том,  как она задавала вопросы и читала сутры во время бесед с Ошо.

     Мы продолжаем с того момента, на котором закончилась предыдущая статья: я пропустила одну беседу, хотя из-за своей беспечности, думала, что заболела. Ошо больно ударил меня этой беседой, она действительно задела меня за живое…

     Так случилось, что простуда не  развилась, так что на следующий день я попросила Шуньо сказать Ошо, что я сейчас  чувствую себя превосходно. Я чувствовала себя очень счастливой: хотя я  пропустила беседу и получила болезненный удар за неосознанное поведение, я получила урок и теперь смогу оставить неприятный инцидент позади себя, и вернуться к работе, которая мне так нравилась.

     "Это здорово, что ты в порядке," Шуньо тепло улыбнулась мне,  "но Ошо говорит, что Анандо должна продолжить чтение сутр".

     Зачем Ошо держать Анандо на моем месте, когда я совершенно здорова? Я удивлялась про себя. Я была слишком горда, чтобы показать свое смятение и боль, так что усмехнулась в знак согласия Шунье.

     Вот как: этот урок более продолжительный, подумала я. На что Ошо указывает мне? Что я должна извлечь из этого? Мне нужно увидеть, что я привязалась к своей роли в беседах, или, может быть, есть некоторое скрытое соперничество с Анандо? У нас с ней сложились несколько бурные отношения за предыдущие три года. Друзья в Раджнишпураме, охлаждение в ее отношении ко мне во время мирового турне, я не понимала,  почему сейчас между нами имеется некая напряженность в отношениях. Действительно, я испытывала зависть к ее роли секретаря Ошо и ее контакту с Ошо, но не думала, что  из-за этого я чувствую неприязненность по отношению к ней.
Вскрытие нарыва.
     Так случилось, что через день или чуть позже сама Шуньо заболела, и Анандо ее заменяла. Теперь она не только продолжает выполнять свою роль в качестве одного из двух секретарей Ошо и чтение сутр в беседах, но заботилась об Ошо в течение всего дня. Прием явно был направлен не только на меня: Анандо постоянно работала день и ночь, и едва ли  находила свободную минутку для себя. В отличие от этого, я работала меньше, чем раньше, и рвалась к работе.

     Так как  прием растянулся на несколько дней, я продолжала наблюдать за своим внутренним процессом: я все еще не смогла обнаружить никакой неприязненности по отношению к Анандо или отрицательных чувств к Ошо. Ошо сказал, что я должна продолжать придумывать вопросы, которые шли после ежевечерней сутры, что я и делала. Но при чтении Ошо ссылался на них как на вопросы Анандо, кроме того, Анандо задавала свои собственные вопросы, а также немного изменяла мои. Полагаю,  что она чувствовала, что если Ошо поручил вопросы ей, то ей хотелось их иногда менять в соответствии со своим собственным взглядом на вещи.

     Это доставало меня. Ошо сказал, что  это я должна придумывать вопросы! Хоть это оставьте мне! Я молча протестовала. Мне не приходило в голову, что Ошо, возможно, предложил Анандо также задавать свои вопросы. Я была слишком горда, чтобы сказать что-нибудь Анандо, и она ничего не говорила мне. Она должна была знать, что мне до смерти хочется вернуться к своей работе, и ясно было, что она перегружена. Но вся драма разыгрывалась без нашего признания друг другу о том, что происходит.

     В течение трех дней мне удавалось поддерживать фасад Хорошего Ученика, Выдерживающего Удар Учителя с Достоинством и Благодарностью. На четвертый день я закипела: Черт побери! Я сказала себе. Если Анандо собирается вносить изменения в мои вопросы, и они также будут исходить от ее имени, она прекрасно и с радостью может и сама написать вопрос к сегодняшнему вечеру!

     Заняв такую мятежную позицию, в тот же вечер во время беседы я ждала Ошо, чтобы проявить непокорство, и все же несколько опасалась. Я была уверена, что Ошо знает, что я не подготовила вопроса, и он также знает, что это мой способ протеста. Он будет знать, что ему удалось спровоцировать меня, что я проявила реакцию на примененный прием.

     Он входит в зал, и, как обычно в течение последних нескольких дней, едва смотрит на меня.

     У меня в голове мысленный фарш, едва воспринимаю то, что говорит Ошо, и не чувствую в себе ни крохи  медитативности. Я полностью загружена своим умом – размышляю о том, как все несправедливо, какой глупой я себя проявила, как непринужденно Анандо выглядит на моем месте, какой совершенно невозмутимый Ошо. Я предполагаю, что теперь  я потеряла свою работу навсегда: я злоупотребила своим положением. Все эти годы, в качестве саньясина,  ни к чему не привели: я неблагодарная, испорченная, неосознанная ученица, недостойная этого имени, и, возможно, мне нужно оставить коммуну и стать домохозяйкой в пригороде. Я вижу себя, складывающей свою одежду и тайком крадущуюся ночью из коммуны; и альтернативный сценарий ухода днем, когда другие саньясины рыдают, крепко держат меня  и умоляют не уезжать. Еще одна версия я выхожу за ворота, и никто даже не смотрит на меня.

     Другая часть меня тихо напоминает, что это всего лишь прием, что я реагирую, вместо того, чтобы просто понять урок, и ждать. Но ожидание – это то, что мой ум не может делать, так что я падаю в еще более темные слои  раздумья. Я была в этом пугающем месте лишь однажды, в Пуне 1, когда  мне действительно приходили мысли, что самоубийство является единственным выходом.

     На самом деле мои мысли стали настолько мучительными, что я заставляю себя отвлечь свое внимание на что-нибудь другое, так что я начинаю слушать Ошо. Он говорит о том, как после оргазма, самка некоторых видов пауков съедает самца. "Просто, когда он доходит до завершения, он обнаруживает, что уже уходит!" шутит Ошо. Он рассказывал нам об этом раньше, но в этот раз, слушая и представляя себе бедного озадаченного самца, вдруг мне показалось это очень смешным, и я разразилась смехом.

     В этот момент мой психический нарыв взрывается. Все мысли, которые спиралью вели вниз, гнев, растерянность, обида и самообвинение  расщепляются в долю секунды. Смех отрезал всю драму последних нескольких дней. Вдруг я становлюсь обычной самой собой, жизнерадостной. Жизнь, опять,  становится простой, и существование на самом деле не плетет заговор с целью сделать мне больно и отделиться от меня. У меня внезапно восстанавливается игривость, ничто не имеет больше значения — кто делает чью работу и чьи вопросы, что Ошо имеет ввиду, делая это или говоря то, и что мне нужно делать то или это …

     В конце беседы Ошо встает для намасте, и его глаза смотрят на меня тепло, как раньше. Через несколько дней я опять приступила к выполнению своей обычной роли. Только в ретроспективе, я поняла, что удар мне за то, что я  была серьезной и неосознанной – как и полагается – разрешился путем смеха.

     Как это произошло — это еще одна глава в саге между Анандо и мной, которая была разыграна во время беседы. Я получила самый особенный и публичный пинок …

Читайте продолжение истории в: Варварский ум

 Текст Маниши

     Когда Маниша начала работать в Ошо Новостях, она спросила Пунью,  о чем ей написать. Сразу же выскочило предложение: "Как это было сидеть перед Ошо и читать вопросы? Я бы умерла от страха ". Ответом на это стал ряд статей, которые мы публиковали во время первого года нашей работы. Вот ссылки на них:

10 – Вскрытие нарыва
9 —  Прием

Перевод: Нурани.
Источник: http://www.oshonews.com

  • Вскрытие нарыва. 
  • comments powered by HyperComments